Однажды в две тысячи седьмом году, приблизительно в районе семнадцатого мая, к нашей мирно трапезничающей в кафе компании подошла деформированная временем и проблемами женщина, положила на столик чёрный маленький предмет, записку и удалилась.
Чёрный предмет оказался статуэткой медведя, записка сожгла дотла все мои взращенные на увлекательных детективных историях убеждения: там оказалось не что-нибудь в духе Эдди Каспбрака или Эркюля Пуаро, а слёзное убеждение в категорической глухоте вышеупомянутой женщины и просьба купить статуэтку всего за двадцать рублей.
Стандартное дело, одним словом. Такого в Москве, особенно в подземке, можно нахвататься с лихвой - знаем, плавали.
Однако фигурку я бы купил: поставил бы на полку неприметную статуэтку, брызжущую в атмосферу огромными порциями печальной метафоры, суть которой даже я сам не смог бы до конца понять, зато очень охотно и увлечённо рассказывал бы про это гостям, и без того привыкшим к сочащейся изо всех моих пор муке экзистенциальной.
Но, увы, в кармане оказалась только мелочь, причём самая-самая мелочь, десять и пятьдесят копеек, которая призвана беречь рубль, но почему-то охотней всего оседает в пыльных копилках, разбив которую, можно купить разве что коробок спичек, вызвав при этом у продавца необъятное чувство отвращения. Ну, а занимать в долг для таких целей я по непонятным даже мне соображениям (ох уж эта мтафизика!) считаю почти кощунственным.
Когда-нибудь я куплю себе такую статуэтку, обязательно куплю и буду её рассматривать, салютуя стаканом с чаем, ну а пока что у меня есть миниатюрный индейским тотем из Канады, янтарные бусы с эзотерическим смыслом из Таджикистана и обыденная рождественнская свинья - просто так, безо всякого смысла, гордости или истории.